ЕСЛИ ЖИТЬ ПО ЗАПОВЕДЯМ НЕВОЗМОЖНО, - ТО ЗАЧЕМ ПО НИМ ЖИТЬ?  E-mail
Евангелие означает в переводе «благая весть», или, если совсем по-современному, «хорошая новость» — но что же может быть хорошего в новости о том, что люди ничтожны и не годны ни на что, кроме осознания своей ничтожности? И разве можно назвать добрым господина, дающего приказы, которые заведомо невозможно выполнить, но при этом выполнение их ставится условием для спасения?

Многие люди ошибочно воспринимают христианскую нравственность только как некий свод правил. Рассматривая ее так, они любят говорить, что этот свод правил, пусть даже и красив, но совершенно невыполним.

Ведь по нашим временам даже ветхозаветные заповеди «не убивай», «не прелюбодействуй» и «око за око» для иных кажутся неподъемными, что же говорить про заповеди Христовы, которые, по всеобщему мнению, задают гораздо более высокую планку требований: «Вы слышали, что сказано древним: не убивай, кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит судуВы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй. А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своемВы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф. 6, 21-22; 27-28; 38-39).

И если нецерковный человек соразмеряет эти заповеди со своими силами, то такие правила многим кажутся совершенно неподъемными.

Ошибка состоит в том, что эти люди не учитывают самого главного, а именно, что чадам Церкви Бог дает не только заповеди, но и силу для их исполнения.

Некоторые люди думают, будто евангельские заповеди неисполнимы в принципе, и что будто Бог дал их людям не для того, чтобы они их исполняли, а как некий идеал, к которому можно стремиться, но которого никогда нельзя достигнуть, и чтобы от осознания невозможности достижения этого идеала люди осознавали свое ничтожество, и таким образом стяжали смирение.

Но подобный взгляд не имеет ничего общего с истиной, он извращает сам смысл христианства.

Евангелие означает в переводе «благая весть», или, если совсем по-современному, «хорошая новость» — но что же может быть хорошего в новости о том, что люди ничтожны и не годны ни на что, кроме осознания своей ничтожности? И разве можно назвать добрым господина, дающего приказы, которые заведомо невозможно выполнить, но при этом выполнение их ставится условием для спасения?

Такие люди уподобляют Бога фашистскому офицеру из фильма «Лабиринт Фавна», который перед допросом арестованному партизану-заике говорит: если ты сможешь сосчитать до трех, ни разу не заикнувшись, мы тебя отпустим. А если не сможешь, будем пытать. И партизан старается, выговаривает «один», «два», а на «три» заикается. И офицер разводит руками, мол, видишь, сам виноват

Нет, истинный Бог, повелевающий «солнцу Своему восходить над злыми и добрыми» (Мф. 5, 45) и «дающий всем просто и без упреков» (Иак. 1, 5), Бог, «Который хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1 Тим. 2, 4),— совсем не таков.

Для отражения реального положения вещей уместнее другое сравнениеотец, который увидел, что сын свалился в глубокую яму, он сбрасывает ему веревку и дает заповедь: встань, возьмись за нижний конец веревки, и я тебя вытащу. Как видим, спасает все равно отец, но если сын не исполнит полученной заповеди, то не спасется.

И по-настоящему добрая весть Евангелия состоит в том, что из ямы греха, проклятия и смерти действительно можно выбраться, что больше нет преграды между человеком и Богом, что во Христе Иисусе нам стало возможно «быть неукоризненными и чистыми чадами Божиими» (Фил. 2, 15), «ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса» (Гал. 3, 26). И чтобы верующему, крестившемуся человеку стать чадом Божиим, ему нужно удалить из себя единственноеличные грехи и порождающие их страсти, что как раз и достигается соблюдением заповедей. Все равно что встать и взяться за конец сброшенной веревки. И это тоже стало возможным для каждого, и в этом также состоит добрая весть Евангелия.

Благодаря тому, что вочеловечившийся Бог совершил две тысячи лет назад на кресте, абсолютно каждый человек теперь может исполнить все заповеди, и тем уподобиться Тому, Кто призвал: «будьте святы, ибо Я Господь, Бог ваш, свят» (Лев. 20, 7). Каждый может стать святым. И заповедиэто не мираж, которым можно любоваться лишь издали, а конкретные инструкции по достижению подлинной святости.

И если относиться к ним как к практической инструкции, то легко увидеть, что Христовы заповеди даны вовсе не для усложнения, а для облегчения борьбы с грехом, поскольку объясняют, как добиться совершенного исполнения заповедей, данных в древнем законе.

Если Ветхозаветный закон предостерегал, главным образом, от внешних проявлений зла, то Господь Иисус Христос научил определять и отсекать сами корни грехов. Своими заповедями Он открыл, что грех зарождается в нашем сердце, и потому надо начинать борьбу с грехом с очищения сердца от дурных желаний и мыслей, так как «из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления» (Мф. 15, 19-20).

И Он, повторим, не только объяснил, как это делать, но и дает силы это делать. Даже апостолы, услышав впервые Христовы заповеди, удивились их кажущейся неподъемности, но услышали: «человекам это невозможно, Богу же возможно все» (Мф. 19, 26). И для того, кто соединяется с Богом, уже не остается ничего невозможного. «Все могу в укрепляющем меня Христе» — свидетельствует апостол Павел (Фил. 4, 13).

Это важнейшее и краеугольное отличие христианской нравственности от всякой другой.

Любая иная нехристианская и даже внерелигиозная нравственность как раз является не более чем списком правил, чем-то отличающихся, а в чем-то совпадающих.

Но само по себе внерелигиозное воспитание и внерелигиозная нравственность не дают человеку силы стать хорошим. Они лишь дают информацию о том, что считается хорошим в данном обществе. И у каждого человека, который получает такую информацию, есть выбор: либо стать хорошим человеком, либо выглядеть хорошим человеком.

У каждого человека сохраняется свобода воли, так что он искренне может стараться стать хорошим человеком, но по-настоящему добиться этого без помощи свыше у него не выйдет. Как говорил преподобный Макарий Египетский, «душа может противиться греху, но победить или искоренить зло без Бога не может»[1].

И тогда остается либо выглядеть хорошим человеком, тщательно скрывая свои несовершенства от других,— как душевнобольной, сознающий свою болезнь, может стараться на людях скрывать ее проявления, но здоровым от этого не становится,— либо сократить число нравственных требований до такого минимума, который по силам падшему человеку,— как, например, прыгун с шестом, безуспешно пытающийся на тренировке побить мировой рекорд, может подойти и снизить планку до своего уровня, после чего успешно перепрыгнуть, но этот жалкий самообман не сделает его чемпионом.

Всякая иная нравственность как свод правил по сути есть то, о чем говорил апостол Иаков: «Если брат или сестра наги и не имеют дневного пропитания, а кто-нибудь из вас скажет им: "идите с миром, грейтесь и питайтесь", но не даст им потребного для тела: что пользы?» (Иак. 2, 15-16)

Но православная нравственность иная. Потому что в Церкви человеку дается не только совет: «делай», но и, посредством таинств, силы к тому, чтобы сделать. И дается абсолютно каждому человеку, который захочет такую силу взять.

Юрий Максимов

www.saratov-eparhia.ru

[1] Цит. по: Добротолюбие. М., 1895. Т. I. С. 188.

 
  • Map

    By lonropayday loan

  • JOA Telecom
  • kin
  • Apple
  • Robert
  • tent
  • Subaru
  • Nissan
  • Candles
  • LG
  • Toad